Главная \ Новости \ Виолончелист Алексей Киселев — один из тех белорусских музыкантов, которые принесли в копилку страны немало престижных наград.

Виолончелист Алексей Киселев — один из тех белорусских музыкантов, которые принесли в копилку страны немало престижных наград.

« Назад

Виолончелист Алексей Киселев — один из тех белорусских музыкантов, которые принесли в копилку страны немало престижных наград. В настоящее время он, помимо того что является солистом и концертмейстером Королевского Национального шотландского оркестра, преподает в Королевской консерватории Шотландии. В Беларуси бывает часто: жить в отрыве от родной земли невозможно. В недавний приезд Алексей Киселев рассказал «СБ» о семье, чувстве родины и порядках в британских оркестрах.

— С чего начались ваши занятия музыкой?

— Все исходило от папы — Андрея Киселева. Он скрипач, работал тогда в оперном театре и хотел, чтобы я тоже был музыкантом. Моим главным педагогом был Владимир Перлин, а папа стал вторым учителем, который ассистировал ему, ежедневно занимаясь со мной дома с 5 до 12 лет. Пока я не получил 3–ю премию на Международном юношеском конкурсе Чайковского. Тогда папа сказал: «Все, давай теперь сам». А мама, как и многие люди ее поколения, училась играть на фортепиано, окончила музыкальную школу и в ранние годы моей учебы даже аккомпанировала мне немного.

— Почему виолончель, а не скрипка, как у отца?

— Папа хотел, чтобы я играл на скрипке, но его переубедили, и он отвел меня к Перлину. В конечном итоге то, что я попал к Владимиру Павловичу, сыграло в моей жизни ключевую роль. В музыке есть такой момент: учитель имеет значение. Многие поступают куда–то, потому что им нужно конкретное учебное заведение, зная, что там преподает тот педагог, который им нужен. Последние три года в Республиканской музыкальной гимназии–колледже, с 15 до 18 лет, я параллельно учился в Германии у Тильманна Вига и жил месяц в Ганновере, месяц — в Минске. Это был хороший опыт, поскольку преподаватель у меня был сугубо немецкой школы, по духу абсолютно противоположной тому, как преподает Владимир Павлович. У него русская школа, русская душа, раскрытая для всех, а в Германии было больше педантичной работы, уделялось много времени технике, что мне, конечно, не помешало. Когда я научился совмещать два этих принципа, это пошло мне на пользу. А потом Жером Перно предложил учиться у него. Он тогда преподавал в Королевском музыкальном колледже в Лондоне, я его неплохо знал в то время, и решил, что туда и отправлюсь.

— Существует стереотип, особенно у молодежи, что в заграничной жизни сплошь молочные реки, кисельные берега...

— У меня тоже были такие фантазии, но быстро рассеялись. Очень много иллюзий складывается у студента, когда все внимание направлено на изучение музыки. А потом заканчивается учеба, и ты стоишь один, перед тобой весь мир, и за спиной нет никакого учебного заведения, где ты можешь чувствовать себя как дома. И у всех шок: а что делать дальше?

ал пер

Алексей Киселев часто навещает своего учителя Владимира Перлина и знакомится с его новыми учениками.

— Вам всего 30 лет, не трудно было в столь молодом возрасте начинать работать концертмейстером, кем–то руководить?

— К тому времени я уже успел получить опыт игры в лондонских оркестрах, что–то успел подсмотреть, чему–то быстро научиться, но, по сути, для оркестрантов я был абсолютно зеленым. Не могу сказать, что легко руководить людьми, которые старше тебя, особенно учитывая, что они все профессионалы. Тем не менее стиль работы постепенно сложился, и сейчас, после четырех с половиной лет, я постепенно освежил всю свою виолончельную группу. В принципе, уже можно и уходить.

— Хочется чего–то нового?

— Работы хватает, меня активно задействуют как солиста, что мне очень нравится, потому что изначально и по сей день это моя главная амбиция. Опыт, который получаю в оркестре, нисколько не вредит. Но если ты слишком погружаешься в оркестровое дело и уже не думаешь о сольной карьере, то в 90% случаев уровень владения инструментом падает, сложно его поддерживать.

— Творческую среду часто характеризуют как людоедскую. Мол, ревность, грызня, подсиживание... Иногда это бросается в глаза, но у академических музыкантов с виду как будто все гладко?

— На деле везде одно и то же. И чем выше поднимаешься, тем борьба жестче. В музыке своя иерархическая пирамида, каждая ступень которой дается очень тяжело. Как в компьютерной игре.

— Чем выше уровень, тем круче монстры?

— Абсолютно верно (смеется).

— Тем не менее открытых скандалов в мире академической музыки раз–два и обчелся.

— Особенно в Англии, где менталитет специфический. Был однажды на концерте: студент играл очень плохо, но все хлопали, а потом я видел, как исполнителя поздравляли и говорили, что выступил он хорошо. Не мог понять, зачем человека обманывать — ведь, если ему не сказать, он никогда не поймет, в чем его ошибки. Но... это не то чтобы традиция, просто англичане в принципе не говорят ничего напрямую. Славяне очень прямолинейны, а там все наоборот, особенно в бизнесе — а музыка на определенном уровне тоже им является. Хотя и не особо выигрышным, но тем не менее. Скажем, музыкальные агенты: для них музыка — это бизнес, они нашли определенную прослойку и благодаря ей зарабатывают деньги. И дела ведутся очень завуалированно. С виду все хорошо, и до определенного момента не поймешь, где проблема. Когда говорят «прекрасная игра», под этим может скрываться еще пять разных понятий и так сразу не вычислишь, что человек имеет в виду. Такая вот английская традиция общения. В принципе, очень интересно, потому что, ничего не сказав, можно сказать многое — или наоборот.

— А если бы вас сейчас позвали обратно в Беларусь, вы бы вернулись? Многие белорусские музыканты, уезжающие за рубеж, мотивируют свое решение невысокой оплатой труда на родине.

— В Англии тоже очень мало платят иногда. В Лондоне вообще есть такая привычка — звать людей поиграть бесплатно, и я через это прошел. В принципе не согласен с философией, что человек должен работать даром — в любом деле. У нас зачастую считают, что музыка — это хобби. Но это труд. Зарплаты не очень высокие, но если я работаю концертмейстером и преподаю в консерватории, то могу обеспечить себе определенный уровень жизни. Я знаю, сколько я в себя вложил, сколько в меня вложили другие, включая моих родителей и учителей. Знаю свою цену, и если мне будут готовы ее платить, с удовольствием вернусь домой. Здесь моя семья, я обожаю нашу природу и, вообще, Беларусь — прекрасная страна.

Советская Белоруссия № 6 (24888). Четверг, 14 января 2016

Автор публикации: Ирина ОВСЕПЬЯН

Автор фотографии: Александр РУЖЕЧКА 

Читать статью полностью на портале «СБ»: http://www.sb.by/muzyka/article/uchitel-imeet-znachenie.html


Комментарии


Комментариев пока нет

Пожалуйста, авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий.
Авторизация
Введите Ваш логин или e-mail:

Пароль:
запомнить